Музей холодной войны: скорбный плач империи

В этом музее, как ни в одном другом, очень явно ощущаешь конечность. Конечность всего в принципе. Понимаешь, что время, когда создавались подобные вещи, казалось бесконечным, и мыслей о конечности никто даже и не допускал: разрабатывались колоссальные проекты, подминавшие под собой десятки судеб, сотни историй, тысячи  дней службы и работы.   Грандиозное сооружение, десятки километров в скале, и даже сейчас километр экскурсии – солидно.

Она начинается в одном месте, когда   мир был полон надежд, началась гонка вооружений, и заканчивается в другом, – под печальные слова гида о том, как в середине 90-х последняя подводная лодка покинула Балаклавскую бухту. И тут ты понимаешь: конец есть у всего. Вообще у всего. Что ни возьми. И это протрясающее впечатление.   От  этого вовсе не грустно, скорее наоборот, — это помогает понимать трагичность жизни, но не позволяет драматизировать ее. Ибо там, где конец, — начало чего-то нового, потому что мы  живем в линейное время и, как говорил поэт, идем через пространство лет.

Империя закончилась, но о том, что она была верна себе, напоминают стены объекта ГТС №825 в ряде мест доходившие до толщины 3-х метров: они должны были при необходимости выдержать удар как минимум стокилотонной атомной бомбы. Этой молодости агрессора, теперь, когда он повержен, остается только улыбнуться.  Ведь конец был бесславным. 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *